«Пришлось применить грубую силу, причем непосредственно на игре». Крикунов вспоминает динамовские годы

Прежде всего, хотелось бы услышать, как вы попали в минское «Динамо». Ведь, насколько мне известно, в Риге у вас все было благополучно до определенного момента…

- Еще перед сезоном, когда мы были на сборах, должны были пройти выборы капитана. Предварительно главный тренер Петр Воробьев опросил на этот счет игроков, и все они ответили однозначно: «Выберем «Мужика». «Мужик» – это моя кличка была в команде. И тогда он начал индивидуально беседовать с каждым хоккеистом, уговаривал, чтобы они за меня не голосовали. Я как узнал об этом – сразу написал заявление и отдал Георгию Ерофееву, начальнику команды. То его порвал. Я говорю: «Георгич, я все равно работать не буду: что хотите со мной делайте». Прошло три дня, я написал еще одно заявление. Тут уж меня отправили на границу: мы же все были офицеры-пограничники. А вместе со мной Толю Емельяненко и Вовку Быстрова, которые тоже отказались работать с Воробьевым.

Ну, служим день, служим два, служим неделю, вторую, третью. Меняем друг друга на ПТН, посту технического наблюдения в Рижском заливе, там, где Даугава впадает в Балтийское море. Нас, видимо, хотели заставить играть, ждали, когда сломаемся. Потом народ начинает из отпусков возвращаться – ведь август месяц – и начальник АКПП уже не знает, куда нас деть. И мы пошли к нему, отпросились. Емельяненко полетел в Харьков разговаривать, где тоже была динамовская команда, а я в Минск. Потом Толя звал меня в Харьков, а я его – в Минск. Но остались там, куда поехали изначально. А начальник АКПП вздохнул с облегчением.

С тот год, когда вы попали в минское «Динамо», не самым простым был для команды.

- Это был как раз период, когда в команду пришли молодые ребята – Захаров, Рощин, Рахматуллин, Шипицын, Борщевский. Проходила естественная смена поколений, которую я потом, уже будучи тренером, просто завершил.

И вот, когда я пришел, ситуация была такая: начинаешь говорить Дмитриеву, как надо делать, он не слушает. Что ж, пришлось применить грубую силу, причем непосредственно на игре. Потом собрали мы с Владимиром Семеновым пацанов и объяснили им, что если мы, ветераны, чего-то говорим, то нас надо слушать. Команда ведь сильна не только тренером, но и внутренним самоуправлением. Если в команде оно есть, то добиться можно многого. В том же «Лестере», который сейчас стал чемпионом Англии, наверное, не только тренер правильно все делал, но и внутри команды стержень был твердый.

И вот, когда мы встряхнули ребят, то пошли победы. Если не ошибаюсь, 22 матча без поражения. Ребята-то талантливые были, их только надо было в чувство привести.

Приехав в Минск, вы находились уже в солидном для хоккеиста возрасте. Готовили себя к роли тренера?

- Когда только я приехал в Минск, беседовал с председателем динамовского общества Василием Миновичем Шкундичем. Он мне и говорит: поиграй пару лет, потом у нас тренером станет. Так и получилось.

Правда, завершив карьеру игрока, поехал в отпуск без предложения. Уже в Ригу мне позвонили и сказали: возвращайся, будешь помогать Косареву.

Был один тяжелый момент, в тот год, когда мы вышли в высшую лигу, сезон начали крайне неудачно. И меня хотели уже было снять. Но Василий Минович настоял: «Я вам Крикунова не отдам! Он офицер, член партии, он будет работать». Так я остался, и у нас пошло, пошло, пошло…

Шкундич мудрый был генерал, земля ему пухом.

>

Продолжение интервью, в котором Владимир Крикунов рассказывает о восхождении с «Динамо» в высшую лигу чемпионата СССР, тренерском тандеме с Иваном Кривоносовым, лучших игроках нашего клуба конца 80-х читайте в разделе «История».